Панчаттая сутта, Беседа о пяти и трёх, МН 102

Введение

Панчаттая сутта рассматривает представления о состоянии существ после смерти. Будда утверждал, что состояние существ после смерти обусловлено выбором действий, совершаемых ими при жизни, и объяснял неудовлетворительность веры в то, что всем существам после смерти присуще одно и то же состояние.

Пять воззрений о состоянии духа после смерти

Есть священники и отшельники, которые придерживаются одной из пяти точек зрения о состоянии духа после смерти:
1) одни верят, что дух после смерти свободен от страданий и чувствует;
2) есть такие, которые верят, что дух после смерти не страдает и не чувствует;
3) иные верят, что дух после смерти не страдает от обычных чувственных восприятий и наделён сверхъестественным видом восприятий (это вера в то, что после смерти тела дух возрождается в небесных сферах);
4) другие верят, что дух после смерти тела подвергается полному уничтожению;
5) есть те, которые верят, что дух в момент смерти достигает ниббаны, совершенного освобождения от страданий.

Далее представлены в развёрнутой форме вышеупомянутые виды воззрений:

  1. Вера в то, что дух после смерти не страдает, но чувствует

Такая вера подразделяется на множество дополнительных убеждений о состоянии духа после смерти тела: одни говорят, что дух в этом состоянии наделён тонким телом; другие говорят, что он бесформенен; либо и то, и другое; либо ни то, ни другое. Относительно чувств также есть разные представления: одни считают, что дух в этом состоянии воспринимает единство всего; другие считают, что дух воспринимает разнообразие явлений; одни говорят об ограниченном восприятии, а иные – о безмерном.

Некоторые выходят за пределы этих воззрений и утверждают, что существа соединяются с безмерным и непоколебимым всепроникающим сознанием. Есть и такие, которые считают, что дух достигает сферы отсутствия всех явлений. Они утверждают, что воззрение «Здесь нет ничего», является наивысшим и чистейшим.

Относительно всех этих видов воззрения, Татхагата знает их обусловленность тем или иным видом опыта, и видит их грубость. Татхагата знает о существовании всех этих состояний, но при этом видит находящееся за их пределами состояние прекращения влечения к существованию, освобождающее от обусловленности рождением и смертью.

  1. Вера в то, что дух после смерти не страдает и не чувствует

Есть вера в то, что дух после смерти пребывает в неповреждённом состоянии. Священники и отшельники, которые верят в это, говорят: «Неповреждённое состояние – это то, в чём нет чувств, поскольку чувства – это болезни, опухоли, отравленные дротики». (Однако вера в то, что неповреждённое состояние – это бесчувственность тождественна вере в то, что дух – это умершее и разлагающееся тело. Такая вера не освобождает от невежественной мысли «Я – тело»). Татхагаты знают, что эта вера груба, и что прекращение троичной жажды ведёт к более возвышенному знанию.

  1. Вера в достижение небесных миров после смерти тела

(Описание этой категории убеждений отсутствует в тексте. Мы реконструируем его на основе учения о карме).

Есть отшельники и священники, верящие, что после смерти тела дух не страдает и не наделён обыденными чувствами, но наделён сверхъестественными чувствами, позволяющими воспринимать без страдания. Эта вера тождественна утверждению о том, что после смерти тела существа человеческого мира становятся саморождёнными богами. Однако состояние саморождённых богов является результатом накопления благой кармы, и не появляется само по себе. Напротив, накопления дурной кармы приводят к возрождению в мучительных и тягостных формах существования. Вера в достижение божественного состояния после смерти груба и не ведёт к избавлению от жажды чувств.

  1. Вера в уничтожение духа и сознания

Есть священники и отшельники, которые, отрицая все виды воззрения, описанные выше, утверждают, что с распадом тела исчезают дух и сознание (в данном случае под сознанием подразумевается способность воспринимать). Они порицают тех, кто верит в существование после смерти, говоря о них как о рыночных торговцах, рассчитывающих получить небесное существование в обмен на земные дела. Они порицают других за то, что те создают веру: «Мы будем такими-то после смерти».

Однако Татхагаты считают и такое воззрение грубым и наполненным отвращением. Ведь из-за отвращения к существованию эти отрицающие чужие веры отшельники продолжают кружить около этого самого существования, только они верят в него, как в не-существование. Они носятся вокруг этого существования как собака, привязанная к столбу. Татхагаты же обладают более тонким и возвышенным воззрением: «Всё грубое и обусловленное подверженно исчезновению».

  1. Вера в достижение ниббаны с распадом тела

(Этот фрагмент сутты, по всей видимости, утерян, либо же составители сутты смешали его с отрывком о ниббане в окончании текста, поэтому мы реконструируем его на основе идей, изложенных в других суттах, см. например, Упали сутта, МН 56).

Есть отшельники, видящие грубость и обусловленность всех воззрений о том, каково существование после смерти. Они утверждают, что эта грубость и обусловленность связана с омрачением сознания телесными оковами (под телесными оковами подразумевается телесное существование). Поэтому они утверждают, что, с изнашиванием телесных оков, достигается ниббана – освобождение от страданий.

Однако Татхагаты видят в таком воззрении пятно заблуждения. Такое воззрение уповает на смерть как на средство прекращения страданий. Это подобно снятию с людей одних оков и одеванию на них других оков, ведь за смертью следует новое рождение. Поэтому Татхагаты утверждают: «Пятна заблуждения, злости и страсти должны быть устранены. Тогда, и только тогда достигается ниббана».

Все описанные пять воззрений сводятся к трём жаждам: жажде чувств, жажде существования и жажде несуществования. Поэтому сутта называется «Пять и три».

В заключительной части сутты рассматриваются дополнительный ряд идей о существовании и мире и о полном освобождении от них путём не удерживания вер и убеждений.

Убеждения о личном и всеобщем существовании

Есть священники и отшельники, верящие: высший дух и мир вечны. Другие же верят – они не вечны. Или же и вечны и не вечны, или же «ни то, ни другое».

Или верят: «Высший дух и мир безграничны. Иные же говорят: «Они ограничены», «Они и безграничны и ограничены», «Они ни то, ни другое».

Есть вера в то, что высший дух и мир являются едиными. Но есть также вера в то, что они являются множественными.

Существует воззрение: «Высший дух и мир безграничны». Но есть также воззрение о том, что они ограничены.

Некоторые полагают: «Высший дух и мир переживают лишь удовольствие». Однако есть и другие воззрения: «Высший дух и мир наполнены только страданием», «Они наполнены и удовольствием, и страданием», «Они не наполнены ни тем, ни другим».

Все эти виды убеждений не являются результатом очищения сознания. Они приобретаются путём следования идеям. Поэтому все эти убеждения есть ни что иное, как цепляние. Даже те вещи, которые познаны хорошо этими отшельниками, из-за удерживаемых убеждений становятся бесполезными.

Однако Татхагаты видят, что спасение лежит за пределами этих убеждений и поэтому не удерживают их.   

Освобождение путём не удерживания

Есть отшельники, которые, оставив удерживание воззрений, отринув оковы размышления о чувственных удовольствиях, пребывают в восторге отречения. Когда восторг отречения ослабевает, появляется печаль, и так они сменяют друг друга, как день и ночь. (Первая джхана).

Постигнув, что восторг отречения и печаль сменяют друг друга, некоторые отшельники превосходят восторг отречения и пребывают в небесном счастье. Когда небесное счастье ослабевает, то наступает более возбуждённый восторг, и так они сменяют друг друга, как день и ночь. (Вторая джхана).

Превзойдя и небесное счастье, эти почтенные созерцатели достигают состояния, которе не является ни приятным, ни неприятным. Когда это состояние слабеет, то возникает менее прекрасное небесное счастье, и так они сменяют друг друга, как день и ночь. (Третья джхана)

Достигнув очищения ума от пятен злобы и страсти, эти почтенные созерцатели всё ещё могут удерживать представление о своём состоянии как ни о приятном, ни неприятном. (четвёртая джхана). В этом случае их ум ещё занят удержанием. (Такое удержание порождено ещё не устранённым пятном заблуждения, заключающимся в отождествлении с совокупностями страдания: формами, чувствами, мыслями, волей и сознанием).

Однако Татхагаты свободны от удержания и цепляния. Они знают все объекты и совокупности страдания как грубые, обусловленные. Они познали то, что лежит за пределами грубого, обусловленного, и цепляния за него. Так, найдя спасение за пределами этого, они провозглашают: «Есть прекращение жажды, есть конец обусловленности рождением и смертью. Оно достигается путём не цепляния, ведущим к полному пониманию возникновения и исчезновения, опасности и спасения в отношении соприкосновения чувств с явлениями».

Изложение и комментарий: Владимир Пяцкий и Смадар Пяцкая