Джина Махавира (Буддизм и Джайнизм)

Джина Махавира, известный также под именем Нигантха Натапута, жил примерно в то же время, что и Будда — в 6 веке до нашей эры — и был, по-видимому, немного старше Будды. Махавира был основателем джайнизма. Жизнь Махавиры и жизнь Будды в чём-то схожи: как и Будда, Махавира родился в знатной семье, получил блестящее образование и воинскую подготовку. Своё имя «Махавира» он получил в юности за укрощение кобры и дикого слона, оно означает «великий воин».  Когда Махавире было 30 лет, умерли его родители, и он, оставив княжество брату, ушёл из мира и стал странствующим аскетом. В поисках своего пути он изучал различные духовные практики того времени. В возрасте сорока лет Махавира достиг ясного видения всех миров существования, включая мир существ, наделенных тонкой формой и мир бестелесных сиддхов,  «совершенных’’,  проявляющихся  в  чистом  сиянии  разума.  Махавира стал джиной – победителем страданий, тем, кто победил свою карму и вышел из круговорота рождения и смерти. После этого он основал своё направление, джайнизм — традицию «устроителей переправы»: аскетов, истощавших свое тело долгими постами, неподвижным стоянием с поднятыми руками, и другими упражнениями, имевшими своей целью отвергнуть соблазны мира перерождений путём развития неколебимой воли.

«Устроители переправы» ставили своей целью прекратить страдания во всем мироздании, очищая свой ум. Основой проповеди Махавиры стал принцип «ахимса» – непричинение вреда живым существам, включая животных и растения.  Махавира был крайним аскетом, питавшимся лишь изредка и только тем, что было добыто без насилия, как, например, плоды, сами опавшие с дерева. Он ходил нагим и часто подвергался за это гонениям, а то и побоям от деревенских жителей, но мучения не сломили, а лишь укрепили его доброжелательность ко всем живым существам.

Махавира проповедовал истину, полагаясь на личный опыт постижения. Он описал вселенную, как колесо времени, ступицей которого являются высшие миры освобождённых существ, а ободом – миры страданий. Он говорил об абсолютной ценности доброжелательного отношения к живым существам.

Также он описал теорию пяти тел, образующих своим взаимодействием человеческое существо:

  1. Тело-форма, составленное из материальных элементов;
  2. Тело восприятия, энергии;
  3. Тело ума – тонкое, способное к магическим превращениям;
  4. Огненное тело или тело самскар, остаточных впечатлений;
  5. Тело качеств сознания или тело воли.

Умер Махавира в возрасте 72 лет, растворив форму в радужном свете и оставив после себя только волосы и ногти.

Джайнизм, учение основанное Махавирой, как оказалось, обладал прочной основой и до сих пор имеет множество последователей в Индии. Одним из самых известных последователей джайнизма был Махатма Ганди.

Мой Учитель, Вова Пяцкий, так прокомментировал эту историю

История отношений буддизма и джайнизма.

История отношения буддизма к джайнизму и Махавире важна для понимания роли наследия в буддизме. В сутрах есть немало отрицательных упоминаний об аскетах, в частности об аскете Нигантхе, но стоит помнить, что сутры были написаны уже после смерти Будды его последователями. Буддизм и джайнизм существовали примерно в одно время, и буддизм унаследовал многие понятия из джайнизма: концепция пяти тел, теория вселенского колеса перерождений, концепция растворения тела в ясном свете, теория непостоянства были изложены Махавирой; Будда же развил и дополнил их. Отрицая эту связь, ранние комментаторы буддизма хотели противопоставить буддизм джайнизму, доказать его преимущество, абсолютизм по отношению к другим, более «низким» религиям. Но невозможно практиковать буддизм, отрицая его корни: за этим стремлением нет ничего, кроме амбициозности, желания выделиться, претензии быть единственно правым. Следовать Будде великолепно, но эти концепции нуждаются в признании их наследия, в благодарности, потому что без благодарности нет пути.

В своё время, непонимание этого привело к разделению сангхи на враждующие лагеря: словам Будды, их толкованию, придавался абсолютный смысл, отсекался здравый смысл; считалось, что всё, чему учил Будда, не было известно до него, что его прозрение полностью перевернуло существовавшие в то время знания, что не было других мастеров, в то время достигших реализации. На самом деле это не так, важно об этом помнить и, читая сутры, пользоваться здравым смыслом. Когда в учении появляется самокритичность, оно развивается, живет. Сутры не безгрешны, их комментаторы часто слепы, и важная часть взросления буддистского практика происходит тогда, когда он учится принимать ответственность за то, как он воспринимает смысл, учится внимательному, вдумчивому прочтению сутр и других текстов. Когда сказанное или написанное просто слепо принимается, провозглашается как лучшее, абсолютное — это превращается в фанатизм. В буддизме, как и в других религиях существуют бездумные фанатики, которые несут свою глупость, и это не придаёт жизни учению.

Конструирование идеальной религии/школы, не имеющей корней в опыте предыдущих поколений, разрушительно для живого учения. Преодолеть фанатизм можно только благодарностью. Когда есть благодарность, мы не подрываем корни собственного учения. Если убрать из сегодняшнего буддизма джайнистские корни, то от него останется не так уж много.

Когда мы пытаемся все переиначивать, все делать стерильным, чистым — это подрывает корни. Есть очень много влияний, которые буддизм впитал, но, пожалуй, основная особенность будддизма, которая отличает его от других религий и школ — это нецепляние за обладание собственной сущностью. Так же созревший плод отличается от незрелого: он не держится за форму и готов быть пищей для других. Сомнение — это тончайшая из преград. Есть два пути преодоления сомнений: неумелый — мы подавляем сомнения абсолютным авторитетом: наше учение лучше, наш Гуру лучший; мы формируем у себя чувство избранных, восстанавливаем себя против мира и остаёмся в одиночестве — здесь есть попытка сконструировать просветление, а не узнать его в собственной природе. Умелый путь: мы понимаем все недостатки и все-таки идем по пути, выбираем его, ведомые благодарностью. Знание присуще всем — жуку, кошке, собаке, но узнать его можно только признав свои недостатки, слабости, сомнения и узнав и их как природу ума.  Нет смысла конструировать абсолютную веру, есть смысл узнать свою природу. Вопрос о наследии — это вопрос статуса: чувствуем ли мы себя лучше других людей, умнее. История отношения к джайнизму это попытка сконструировать Будду как Абсолют, заставить думать, что он лучше, умнее грязных джайнов. Это глупость, которая встречается повсеместно: последователи Дзен считают, что они особенные; последователи Ваджраяны — что они более продвинутые чем последователи Хинаяны. Это — неумелое конструирование статуса. Чувство собственной ограниченности ощущается как грусть, грусть приближает к познанию природы ума. Когда мы понимаем, что наша природа не исключительна, то чувствуем в этом тихую радость — нам не надо напрягаться и делать из себя что-то, надо, помня о благодарности, исследовать собственную природу. Джайны — строители переправы. Будда продолжил их наследие и стал строить лучше, открыл срединный путь. Попытка выстроить статус только удаляет человека от истоков.

Марина Шерман и Владимир Пяцкий