Ананда

Ананда, рисунок, автор Марина Шерман

Ананда, рисунок, автор Марина Шерман

Ананда был двоюродным братом Будды и одним из самых ближайших его учеников. У Будды были помощники, но они менялись, они не всегда были рядом. Когда Будде исполнилось 55, он почувствовал, что стареет и нуждается в помощнике, на которого можно было бы положиться во всех делах. На общем собрании сангхи многие предлагали свои кандидатуры, и только Ананда сидел молча. Будда выбрал именно Ананду за его скромность, преданность и чистоту помыслов.  Они были примерно одного возраста, сам Ананда тоже был уже не молод, но на протяжении последующих 25 лет, вплоть до самой смерти Будды, Ананда всюду следовал за Буддой, убирал его жилище, помогал во всех бытовых делах и делах сангхи, старался запомнить каждое слово Учителя.

Не смотря на непосредственную и практически постоянную близость к самому Будде, Ананда, достаточно быстро достигший первого уровня постижения Учения, уровня «вхождения в поток», оставался на этом уровне очень долго. Другие Ученики продвигались вперед, достигали просветления, но для Ананды это состояние было непостижимо, и это не могло не печалить его. В «Махапаранирвана сутре» упомянут эпизод, когда, узнав о намерении Будды покинуть этот мир, Ананда умоляет его остаться, но Будда остаётся непреклонен. Ниже приводится диалог между Анандой и Буддой из «Махапаранирвана сутры”:

«[49] …достойный Ананда обpатился к Блаженному и сказал: «Благоволи, Господин, остаться на земле в сей кальпе! Пpебудь, о Блаженный, на благо и счастье многих и многих, из жалости к миpу, pади блага и спасения людей и богов!»

[50] Довольно, Ананда, не умоляй Совеpшенного. Миновало вpемя для таких пpосьб.

[56] Когда я пpебывал, Ананда, в Раджагpихе, на веpшине, именуемой Веpшиной Коpшуна, я говоpил тебе, Ананда: «Какое пpекpасное место Раджагpиха, как величественна эта Веpшина Коpшуна! Кто вознесся в пpемудpости, Ананда, достиг высочайших четыpех ступеней святости и так объял их, что может духовно воздыматься по ним и утвеpдившись в них назидать, — тот если бы пожелал бы, мог бы пpебыть в том же pождении, в сей кальпе. …Вот твоя ошибка, вот твоя вина, Ананда, когда был так ясен намек, так очевидно внушение, не понял ты, не обpатился к Совеpшенному, не умолял его: «Благоволи, Господин, пpебыть здесь всю сию кальпу! О, живи, Блаженный, на благо и счастье многих и многих, из жалости к миpу, на pадость и счастье и благоденствие людей и богов. «Если бы ты умолял Совеpшенного, Совеpшенный быть может и отклонил бы твой пpизыв до двух pаз, но на тpетий он бы пpинял его. Вот в чем твоя ошибка, Ананда, твоя вина!»

В этом отрывке Будда как будто обвиняет Ананду в нечувствительности и отказывает в просьбе, напоминая ему о непостоянстве всех вещей, о том, что “Разве pанее, в дpугих случаях не говоpил я, что pано или поздно суждено нам pасстаться с тем, что доpого нам и близко, покинуть, оставить навсегда?”

Из сутр известно, что сомнения Ананды рассеялись, когда он пережил видение Сукхавати, чистой земли Будды Амитабхи в присутствии Будды Шакьямуни.

Будда предсказал, что после его смерти Ананда достигнет окончательного просветления и принесет благо живым существам — так и произошло. Ананда стал вторым Буддистским патриархом, «Хранителем знания»; с его слов записана самая значительная часть «Палийского Канона», «Сутта Питтака»; именно благодаря ему мы можем читать сегодня слова Будды. Личность Ананды среди других учеников Будды выделяется своим несовершенством: он долго не мог достигнуть освобождения, он глубоко переживал смерть Шарипутры, который был его близким другом, а потом и самого Будды; после смерти Будды он чувствовал одиночество и изолированность; он сомневался в своей способности достичь освобождения. Но именно это несовершенство делает облик Ананды близким и человечным, показывая, что путь освобождения от страданий доступен всем тем, кто искренен и предан в своём служении, и несовершенство становится почвой освобождения. Так было во времена Будды, так остаётся верным и сейчас, в наши дни.

Мой Учитель, Вова Пяцкий, так прокомментировал историю Ананды

Ананда был преданным последователем, добровольным слугой Будды, но при этом чувствовал себя оторванным от мира, возможно неудачником. У него не было своей жизни, не было даже минимальной свободы, которая была у остальных монахов, принявших посвящение. Все своё время и силы он посвящал служению Будде, часто в самых простых бытовых делах, не требовавших возвышенных рассуждений о Дхарме и длительных часов медитации, ведущих к внезапному прозрению. Головой он понимал, что это привилегия, честь, но все равно чувствовал себя изгоем, опозоренным тем, что занимал положение слуги. Другие достигали чего-то, Ананда же, будучи ближе всего к Будде, запоминая каждое его слово, казалось потерял надежду на освобождение. Поэтому неудивительно, что тоска и печаль прочно поселились в его сердце.

Уже зная о приближающейся смерти, именно за это Будда как будто упрекает Ананду в нечувствительности в «Махапаранирвана сутре», говоря «Раньше тебе нужно было просить, чтобы я задержался, сейчас уже поздно» — ведь столько времени они были рядом.

Когда Будда показывал Ананде красивые места, он как бы говорил: «Ананда, пробудись, посмотри на это место, в нём я, Будда, и твоё сознание присутствует постоянно, не надо покидать его, косвенно указывая на собственное сердце Ананды. В большом количестве зеркал показывал Будда Ананде, как прекрасна природа ума, которую Ананда должен узнать.  Мы видим насколько труден этот путь, насколько трудно узнать то, что неизменно присутствует рядом. Вот оно, вечное пребывание Будды — оно здесь, не надо ни за что цепляться, нечего достигать — его надо просто узнать во всех явлениях мира.

Будда говорит: «Ананда, разве я тебе не говорил, что все непостоянно в этом мире?», таким образом противопоставляя сансарическое видение, в котором все явления непостоянны, изменчивы, подвержены страданиям — лёгкому, дающемуся без усилий, постоянно присутствующему месту природы ума. Все, что оставалось Ананде, что мешало ему все эти годы — это суметь отпустить представление о собственной личности и увидеть, что остаётся, что скрывало это представление.

 

Отрывок из книги моего учителя, «Жизнеописание Будды Шакьямуни», продолжит комментарии:

“Новое весеннее утро вело Будду и Ананду через цветущие луга. Пчёлы наполняли воздух струящимся во всех направлениях гулом, широким и ровным.  И всё же на сердце Ананды лежала печаль.

Имя “Блаженство“ он получил от Шакьямуни при вступлении  в  Сангху,  но  не  блаженство,  а  беспомощность  и  бессилие  ощущал  Ананда,  странствуя  с  Пробуждённым…

“Сколь прекрасен этот вид!“ – часто обращал внимание юноши Татхагата, указывая на просторные луга и поля, зелёные горы и холмы.

“Никому из своих учеников Пробуждённый не указывает столь настойчиво на красоту и простор, и никто не бесчувственен к ним, как я!“ – думал Ананда, погружаясь в переживание чувства вины…

“А ведь этот груз тоски и сомнений, носимый тобой, друг Ананда, есть ничто иное, как Чистая Земля Блаженства, Сукхавати.“ – Неожиданно обратился к нему Бхагаван.

“Как же так, Господин?“ – воскликнул Ананда.

“Просто увидь это.“

В уши Ананды струилось жужжание и аромат цветения трав стал ещё явственнее. Он всё ещё чего-то ждал.

“Друг!  Как молоко превращается в масло, как нектар цветов превращается в мёд, как мука превращается в хлеб, – так и разобщённость твоего ума, сформированная остаточными впечатлениями необозримого прошлого, становится материалом для возникновения благих, умелых, целостных качеств. Обдумай это.“

Вскоре они расположились на отдых в тени манговых деревьев.  Ананда скрестил ноги, расслабил плечи и солнечное сплетение. Он ощутил выпрямившуюся спину и стал обдумывать сказанное Учителем.

Ум его обнял подавленность и смятение чувств, царившие в его сердце.  Он осознал их как одно из явлений в беспредельном пространстве мира. Затем, переходя к второму уровню созерцания, Ананда ощутил очертания подавленности и тревоги, их преходящесть, сконструированность.  Входя в созерцание сферы Ничто, он распознал, что подавленность и тревожность, как и прочие состояния, обнаруживают сами свою пустотную природу, подобно шуму крыльев взлетающей птицы или прорехе в одежде.

Восприятие Ананды стало ясным и свободным, и он ощутил непроявленные качества ума, накопленные благодаря общению с Бхагаваном Шакьямуни.  Глазам Ананды предстала Чистая Земля Блаженства, лежащая по направлению к западу, куда отправлялись вслед за Солнцем умершие праведники.

Гармоничные краски и формы видения показались Ананде знакомыми и вместе с тем преображёнными. Всё живое переживало здесь счастье освобождённости от неумелых качеств, делясь радостью с самим пространством, пребывая в дружелюбии, питаясь ясностью ума. Рождение и исчезновение происходили тут в зависимости от накопления или недостатка добродетельных качеств. Существа возникали из лотосов или молитв, вознесённых сиддхами. Смерть в этом мире не имела ужасного облика, она представала проводницей и наставницей при переходе в иные сферы.

В прекрасном дворце, окружённом цветущими садами, среди богов, духов, животных, растений и сияющих кристаллов сидел Пробуждённый, будда, обликом юноша, проявляющий тело благостного красного свечения, подобного свету заходящего Солнца.  Увидев его, Ананда пережил полноту радостного покоя и слёзы счастья появились у него на глазах.

Восхищённый Ананда поведал Учителю о видении, и Будда пояснил ему: “Такова Чистая Земля, познанная тобой в собственных остаточных впечатлениях.  Таков будда этой Земли, почитаемый как Амитабха (Беспредельный свет).  Таково угасание сомнений, благое, щедрое, несущее радость и наставление всем живым существам, страдающим в огне жажды.“

Созерцая щедрость и светимость своего сознания-Дхармы, Ананда постепенно исчерпал сомнения и подавленность чувств.”

Марина Шерман и Владимир Пяцкий